"- Брось... - тихо сказал Григорий.
- Бросить?..
- Брось! - повторил Григорий
- А что - сказал Борис, - брошу..."
"- Не смей!.. - прошипел Григорий.
- Уйди! - угрожающе ответил Борис.
- Боря!.. - пытался успокоить друга Григорий..."
И так далее в том же духе.
Порой авторы, чувствуя нежизненность своих героев, пытаются их утеплить и вводят диалоги и дискуссии на темы "И на Марсе будут яблони цвести" и "Мы возьмем с собой в космос ветку сирени". Но эти "теплые красочки" и "человеческие штришки" не имеют никакого отношения ни к серьезной фантастике, ни к серьезной литературе вообще.
"Никак нет, сэр..."
Почти полвека назад Корней Чуковский в книге "Искусство перевода" писал, что нельзя влагать в уста англичанам русские пословицы и поговорки, русские простонародные слова, заставлять их цитировать стихи Грибоедова и т. п. И все же...
Раскрываю "Волшебный колодец". Англосаксы разговаривают здесь как угодно, только не так, как им положено. Тут и русская военная лексика в сочетании с английским титулом: "Никак нет, сэр". И междометия, характерные для чеховских земских врачей: "Тэ-эк с! - сказал тот, откинувшись в кресле", "Тэ-эк с... произнес опять доктор Коллинз, в высшей степени зловеще", "Всякий раз доктор зловеще произносит: "Тээкс...". Тут и московский интеллигентский говорок: "Чудненько! Славненько!" И даже лексикон людоедки Эллочки: "Хохо! - заметил доктор, - Пуганая ворона!.."
Я могу поверить автору, когда читаю у него про ожившего мамонта и дельфино-человека, потому что это - по законам жанра, это в "правилах игры". Но когда профессор Коллинз восклицает "Чудненько! Славненько!" - тут уж поверить не могу. Никак не могу. "Никак нет, сэр..."
В той же книге космонавт "честняга Веллз" говорит так, как может говорить лишь человек, родившийся и живущий в России: "Я бы, наверно, заорал благим матом...", "Сколько металла убухано", "Я-то им про Спасителя от души, а они мне - хахоньки". И даже: "Кто это сказал: "Рожденный ползать - летать не может"? Дед мне сказал эти слова". Приятно, конечно, что заокеанский дедушка Томаса Веллза цитирует в оригинале "Песню о Соколе" Горького, но все же - не слишком ли?..