Проснулся Дима, как всегда, в шесть. Глянув в окно, увидел, что поднялся ветер, тяжело толкавший перед собой облака. Небо посерело, и картинка стала похожа на настоящую осень. Валя спала, подсунув руку под щеку, а из-под одеяла виднелось обнаженное плечо. Дима остановился.

…Все-таки она хорошенькая… А что будет, если прямо сейчас выйти в сад, нарвать цветов, положить на постель и опустившись на колени, начать целовать ее? Может ли это вернуть наши отношения? Ведь мы любили друг друга, и очень трудно отвыкать от мысли, что этого уже нет… – он живо представил себе всю сцену; даже протянул руку, чтоб коснуться теплого тела… но резкий порыв ветра с грохотом, похожим на выстрел, захлопнул дверь. Дима вздрогнул от неожиданности. Валя тоже открыла глаза.

– Что это? – спросила она сонно.

– Ветер.

– А зачем ты двери оставляешь открытыми? – она повернулась на другой бок, – вечно, то топаешь, как слон, то дверьми хлопаешь… Черт знает, что!.. – снова закрыла глаза, а Диме расхотелось целовать ее, и он осторожно вышел.

Порыв ветра был, действительно, какой-то очень странный, потому что в саду по-прежнему медленно опадали листья, в небе тяжело плыли облака… Откуда он мог взяться?.. Дима вышел на улицу и отойдя несколько шагов, с опаской оглянулся, но дом оставался сер и безмолвен, только из-за погоды выглядел мрачнее обычного.

Дел на сегодня планировалось немного. Дима заехал в банк, отправил факс на завод, заскочил в администрацию и к одиннадцати уже в раздумье стоял посреди Центрального сквера. Больше делать было нечего. У Вали на работе травили тараканов, поэтому она осталась дома, а общаться с ней почему-то расхотелось, хотя он и помнил, какое хорошее и ласковое желание появилось у него утром. Может, стоило его исполнить? …Она сама виновата, а вовсе не ветер. И пусть ей будет хуже…