- Не беспокойтесь, любезный Антон Варфоломеич, формальность, чистая формальность. Вы, наверное, притомились, дожидаючись там, в коридоре. Простите уж нас - служба такая.

Человек вздохнул сокрушенно, даже глаза в сторону отвел.

- Да вы присаживайтесь, что ж стоять-то?!

Он уселся сам и достал из стола папку. Углубился в ее содержимое.

Антон Варфоломеевич не знал - радоваться ли ему такому приему, сокрушаться ли - нет ли подвоха? Но он присел на краешек стула, выражая своим видом внимание и готовность отвечать на все вопросы. Отвечать искренне, как на духу.

По мере того как человек изучал документы, лицо его все больше и больше мрачнело. Минут через десять он из радушного хозяина превратился в угрюмоусталого чиновника, обремененного однообразными и явно приевшимися ему делами.

- Да-а, - протянул он после затянувшегося молчания, - такие блестящие характеристики... и на тебе. Что-то у меня концы с концами не сходятся. - Он исподлобья взглянул на Антона Варфоломеевича и неожиданно резко выпалил: - Иван Иваныча Иванова знаете?

- Нет! - неожиданно для себя ответил Баулин и сжался в комок от накатившего волной страха, и тут же поправился: То есть, извините, пожалуйста, знаю, конечно, знаю, только я никогда с ним...

- Угу, - неопределенно промычал человек, - стало быть, знакомы. А вы знаете, что у упомянутого подследственного загородный домик на шестьсот тысяч потянул?

- Нет! - твердо отрезал Баулин. - Хотя я всегда подозревал, что этот человек, как бы вам сказать, не совсем чист...

- Не надо, - брезгливо сморщился хозяин кабинета, - не надо здесь о чистоте. Кстати, я слышал, у вас неплохая дача в Малаховке, цветочки выращиваете?

- Все на свои трудовые сбережения. - Антон Варфоломеевич побледнел, зашарил по карманам, но ничего там, естественно, не нашел. - Я вам сейчас мигом все документы представлю.