- Не утруждайте себя, любезный Антон Варфоломеич, мы располагаем всеми документами, - человек похлопал по папке, машина на жену, другая на сына, так?

Баулин торопливо затряс головой.

- Вы не волнуйтесь только - это так, формальности. - Человек снова заулыбался. - Это ж надо, а третья-то - на тещу! Сколько ей лет-то?

- Восемьдесят два.

- Да-а, все мы не молодеем, к сожалению. Так говорите, с Иван Иванычем не знакомы?

- Очень, очень дальнее знакомство, шапочное, можно сказать! - Антон Варфоломеевич начинал волноваться. - Я и раньше предполагал, что...

- Человек предполагает!.. Но это все к делу отношения не имеет. Я вот, знаете, антикой увлекаюсь, грешен - люблю! Ценю, как высшее выражение духа, полет его, так сказать. А кстати, - человек сделал паузу, пристально глядя прямо в глаза Баулину, - Антон Варфоломеич, не пригласите ли посмотреть собрание свое, как любителя, значит? Потолкуем, поспорим, знаете ли!

Что-то внутри у Баулина оборвалось, неожиданно для себя он прямо со стула упал на колени.

- Не губите! - Голос его опустился до сипа. - Не губите, ради всего... у меня внук, меня в коллективе ценят!

Человек встал, не обращая ни малейшего внимания на стенания посетителя, и отошел к окну.

Антон Варфоломеевич уткнулся в сиденье стула лицом и судорожно зарыдал. Если бы ему сейчас сказали - отдай все, все, что имеешь, до последней нитки, и можешь идти отсюда на все четыре стороны, он бы, ни минуты не колеблясь, - отдал. Но никто ему этого варианта не предлагал.

А человек, засунув руки в карманы брюк, стоял у распахнутого окна и что-то насвистывал. Антон Варфоломеевич мотива разобрать не смог, но зато разобрал другое - воспользовавшись тем, что человек стоит к нему спиною, он, заглянул в свое дело - на фоне напечатанного на машинке материала там стояла приписка от руки красными чернилами: "В особо крупных размерах". Это окончательно убило Антона Варфоломеевича, и он зарыдал пуще прежнего.