Звонивший был настойчив. Таких Баулин поневоле уважал.

- Тоша? - спросила трубка неразборчиво.

- Антон Варфоломеевич, ваш покорный слуга, - недовольным голосом поправил звонившего Баулин.

- Не трепись! Слушай лучше. Ты чего не у себя?

Антон Варфоломеевич узнал привычный снисходительный басок Иван Иваныча, и тон его мгновенно переменился.

- Приболел малость, Иван Иваныч, - приторно прошелестел он, - как вы-то, как самочувствие?

Он припомнил ночной кошмар, и сиреневое лицо своего покровителя, и руки за спиной... "А вдруг правда? - подумалось ему. - Вдруг сон-то вещий?!" Верить в это не хотелось, но мурашки сами по себе побежали по телу.

- Какое, к черту, самочувствие? У тебя все спокойно?

- Да вроде бы... - начал Антон Варфоломеевич.

- Значит, так, не добрались еще! - Иван Иваныч волновался.

- Как это? - не понял Баулин.

- Узнаешь как, - голос опустился до шепота, - доброжелателей много, пишут, сам понимаешь, а там... - Иван Иваныч уважительно смолк на секунду, - верят всему, комиссии шлют. Меня замурыжили вконец, анонимщики чертовы!

- Клеветники, - поддержал его Антон Варфоломеевич.

- То-то и оно. Я думаю, тебе растолковывать не надо, а? Воду-то в ступе толочь? Сам дойдешь? Но гляди, чтоб с сей минуты и сам и вся твоя шатия-братия - гармоническими личностями! Понял?

- Слушаюсь! - ответил Антон Варфоломеевич, вставая с постели и вытягиваясь в струнку.

Звонок растревожил душу. Мрачные предчувствия овладели Антоном Варфоломеевичем. Надо было что-то делать, а что именно, он не знал. Суетиться было бесполезно. Да и вообще, были ли основания для беспокойства? Кто мог ответить на этот вопрос? Но состояние неопределенности, жуткого ожидания чего-то давило на него сильнее, чем реальная опасность.