Выходить на перрон не хотелось, но объявили прибытие его поезда. Родион подбодрил себя словами: «просто так проторчать здесь и уехать было бы глупо», – и пошел под струи.

Из третьего вагона выходили какие-то бабульки, тетки с узлами, небритые мужики, по которым давно уже должна скучать мочалка, и ни одной девчонки. Слабая надежда начала закрадываться в сердце мальчика. Он старался подавить ее в себе, чтобы потом, если что не так, сильно не разочаровываться, но надежда его не слушалась и разгоралась. Вроде и дождь перестал так мешать. Вышел последний пассажир, и в двери несколько секунд никто не появлялся.

«Точно, не приехала», – радостно заключил мальчик и, развернувшись в обратную сторону, тихо выплеснул эмоции:

– Йес!

– Малец, помоги коляску вытащить, – услышал он голос из вагона.

Родион вздрогнул от неожиданности и отметил про себя, что «мальцом» его впервые называют. Он снова повернулся к вагону и чуть не рухнул под спускающейся на него инвалидной коляской. Слава богу, руки подставить успел. Коляска тяжелой оказалась, до дрожи в руках. Пыльные колеса испачкали рукав его любимой куртки, купленной за бешенные деньги всего месяц назад, что переполнило чашу терпения. Родион понял: столько бед могла натворить только ненавистная Лопатина из Свинухи. И понял правильно.

– Не ты невесту встречаешь? – спросил проводник, который окликнул Родиона в первый раз. Коляска со стуком встала на тротуар и ногу мальчика так, что девчонка, сидящая в ней, подпрыгнула на месте. И Родион подпрыгнул. – Лопатина она.

Все. Надежда, так тешившая Родиона последние минуты, безвозвратно погибла, а вместе с нею и зарождающееся хорошее настроение. Была еще маленькая возможность сказать, что он встречал совсем не ее, а брата двоюродного, например, который почему-то не приехал. Но эта же, вернувшись в свою Свинуху, наябедничает родне (такая уж природа у девчонок), те, в свою очередь, настучат родителям, и прощай обещанный на Новый год компьютер.