- Как себя чувствуешь? - спросили пиксели.

 - Ну, чешется под маской…

 - Жжет?

 - Ага, - призналась Танька.

 - Прекрасно! - Михаил Андреевич был так доволен. что даже принялся цокать языком. - Настолько прекрасно, что я бы даже сказал, заебись!

 «Опять!» - с тревогой отметила Таня.

 - С меня сегодня ведь снимут повязки? - спросила она вслух.

 - Еще как снимут! - заверили голосом Михаила Андреевича квадраты. - Отъебут и вынут…

 - Что вы говорите, Михаил Андреевич! - решилась Таня на замечание.

 - А что я говорю? - словно удивился тот.

 - Ну… вы… материтесь…

 - Да что ты? - захохотал Михаил Андреевич. - Не охуевай, девочка. Не неси хуйню.

 - Вот опять! - сказала Таня.

 - Опять сорок пять, а все пиздой торгует блядь! - совсем уж по-мефистофельски расхохотался хирург.

 И вдруг Таня поняла. Он же пьян. Просто, наверное, мертвецки. Он секса хочет. А ему Танька в новом образе - понравилась. Вот в чем дело!

 - А что ты стоишь, как неродная? - спросил доктор. - Ты на койку-то присядь…

 Таня осторожно присоседилась. Обнаружила, что спиртным от Михаила Андреевича и вовсе не пахнет. Зато его рука, представлявшая собой набор розовых, с черными вкраплениями, прямоугольников, скользнула под фиолетовые пиксели халатика.

 - Михаил Андреевич, что вы делаете? - растерянно спросила Танька, когда ладонь доктора продвинулась по бедру, но не стала останавливаться и устремилась прямо к межножью, тут же предательски увлажнившемуся.

 - Ох, пизденка-то сочная, - куражился доктор.

 «Господи! Что ему надо? - метались в голове Таньки тревожные мысли. - Вроде трезвый. Но что соседки-то подумают?»

 Впрочем, те никак не давали о себе знать. Танька видела на соседних койках кубики пикселей, и не более.

 - Я плохо себя чувствую, Михаил Андреевич, - робко произнесла Таня.