- А что такое? - оживился доктор, пытаясь запустить поросший волосом палец в танькину щель. - Тошнота? Головокружения? Может, галлюцинации?

 - Откуда вы знаете? - удивилась Таня.

 - Я должен это знать, - бархатно расхохотался Михаил Андреевич. - Потому что это - совершенно нормальные симптомы для завершающей стадии верминотерапии.

 - У меня в глазах квадратики, - пожаловалась Танька, гадая о том, не является ли галлюцинацией то, что происходит с ней сейчас?

 - Это серьезно, - Палец доктора проник, наконец, куда надо, и сейчас щекотал Таньку изнутри, распространяя по телу стыдное и сладкое возбуждение. - Но и это пройдет. Сейчас тебе надо поспать. Снятие повязки, а также последующее срывание всех и всяческих масок - процесс серьезный и волнующий. Ты должна собраться с силами…

 - Ну, да, - согласилась Таня.

 В другой руке доктора тут же возник пластиковый шприц. Танька ощутила резкий и чуточку болезненный укол, а потом ее тело стало тяжелеть, словно наполняясь льдом.

 - Поспи пару часиков, - ласково говорил доктор. - Скоро выебут тебя во все дыры. Но ты не бойся.

 Таня хотела что-то ответить, но слова не давались, а сознание обволакивалось вязким забытьем.

 ***

 Ирина смотрела на экран и отказывалась поверить своим глазам. Происходящее на экране казалось каким-то запредельным кошмаром.

 - Перемотай, - сказала она Ильиничне. - И заново включи.

 - Ты уверена?- спросила управляющая.

 - И звук прибавь. Они там о чем-то разговаривали.

 Вот.

 Ванная комната, та, что на втором этаже. Голый, только что искупавшийся Ромочка.

 - Таня! Таня! - зовет он.

 Входит Танька, берет из шкафчика полотенце.

 - Малыш теперь - чистый и розовый, - говорит она, вытриая Ромку.

 - Укольчик хочу, - канючит ребенок.

 - Мальчик любит укольчики? - с отвратительной фальшью воркует Танька.