Бывали времена!

Мы с Элизой обнаружили меню знаменитого обеда. На первое подавался черепаховый бульон.

Время от времени слуги сетовали на то, что в замке завелись привидения. Они слышали, как внутри стен кто-то читает и смеется. Поскрипывали ступеньки там, где не было лестниц, хлопали невидимые двери.

Так-то вот.

Скоро мне перевалит за сто. Я, наверное, совсем выжил из ума, и меня все подмывает заорать среди руин Манхэттена: "Что плохого мы сделали, за что вы так зверски издевались надо мной и моей сестрой в проклятом замке с привидениями?"

Проходит время, и я начинаю думать, что мы, пожалуй, все-таки были самыми счастливыми на свете детьми.

Вакханалия счастья продолжалась до того дня, пока нам не исполнилось по пятнадцать лет.

Есть над чем подумать.

Да, вот и потом, через много-много лет, когда я стану сельским детским врачом и буду принимать больных в замке своего детства, я буду неустанно повторять себе, осматривая очередного юного пациента: "Это маленькое существо только что прибыло на нашу планету. Оно ровным счетом ничего о ней не знает. Его еще не тревожит, кем оно может стать. Оно с готовностью выполнит все, чего от него хотят".

Эти самые рассуждения проливают некоторый свет на ход наших с Элизой детских мыслей. Вся достигавшая нас информация заключалась в том, что ай как хорошо и удобно быть кретином. Кретином быть даже очень симпатично. Вот мы и вели себя, как кретины.

Мы решительно отказались говорить членораздельно. "Бу", "ду" - говорили мы при посторонних и несли всякую околесицу, неистово вращая глазами. Мы ломали комедию и дико ржали. Мы даже пробовали есть канцелярский клей.