Так-то вот.
Не надо забывать, что мы были своего рода ядром, вокруг которого вращались жизни людей из обслуги. А эти люди могли упиваться своей благородной христианской миссией без всякого зазрения совести лишь при одном условии: мы с Элизой остаемся беспомощными и мерзкими. Прояви мы малейшие признаки ума и самостоятельности - и они тут же превращаются в безликих, серых подчиненных. Начни мы выезжать в свет - и они теряют удобные квартиры с цветными телевизорами, высокооплачиваемые работы и впридачу иллюзии о собственной незаменимости.
Итак, с самого первого дня они беззвучно взывали, надеюсь, бессознательно: "Будьте беспомощны, будьте отвратительны...". Они жаждали, чтобы мы свершили лишь один шаг на пути человеческого прогресса, а именно: чтобы мы научились ходить в туалет.
Со своей стороны мы были рады-радешеньки услужить.
Но, тайно от всех, уже в четыре года, мы научились читать и писать по-английски. К семи годам мы научились писать и читать по-французски, немецки, итальянски, древнегречески и знали латынь. Более того, нам удалось проникнуть в тайны математических исчислений.
В замке, в котором мы жили, пылились тысячи книг. К десяти годам мы прочитали их все. Излюбленным временем для чтения было у нас время послеобеденного отдыха или ночи. Читали мы при тусклом свете свечи, притаившись в каком-нибудь закоулке тайного перехода, а порой и прямо посреди мавзолея Илии Рузвельта Свеина.
Но перед взрослыми мы по-прежнему пускали пузыри, несли околесицу и т.п.
Вот забава!
Зачем пыхтеть от натуги ради того, чтобы публично продемонстрировать свой интеллект? К тому же он не казался нам таким уж привлекательным и необходимым. Интеллект был для нас лишним подтверждением нашей экстраординарности, как, скажем, шестые пальцы на руках и ногах и дополнительные соски.
Чем черт не шутит, может, мы были правы?
Так-то вот.
5
Пока суд да дело, странный доктор Стюарт Роллингз Мотт не терял время даром. Он регулярно взвешивал, измерял нас, заглядывал в наши выхлопные отверстия, изучал образцы кала. Делал он все это на совесть.