У Элизы спросили, одобряет ли она поступок китайцев.

"Какой цивилизованной стране может понадобиться Богом проклятая дыра, вроде Америки? - ответила она. - Здесь плюют даже на ближайших родственников!"

А потом, в один прекрасный день, люди заметили, как они с Мушари пешком пересекают Массачусетский мост, направляясь из Кембриджа в Бостон. День был действительно прекрасный: теплый и солнечный. Элиза держала в руках зонтик. Одета она была в форму своей футбольной команды.

Бог мой, бедная девочка, на кого она только была похожа!

Она сильно сгорбилась, и ее голова оказалась на одном уровне с Мушари, а Мушари был такого же роста, как Наполеон Бонапарт. Она курила сигарету за сигаретой. Ее бил кашель.

На Мушари был белый костюм. В руках он держал трость. На лацкане его пиджака красовалась алая роза.

Незаметно их обступила толпа сочувствующих, а также фото- и телекорреспонденты.

Мы следили за происходящим по телеэкрану. Надо признаться, мы были в ужасе, потому что процессия неумолимо приближалась к моему дому на Бикон Хилл.

23

Мама не была готова к встрече с Элизой. Поэтому она быстро ретировалась наверх в свои апартаменты. Я не знал, что еще может выкинуть Элиза, и мне не хотелось, чтобы слуги были свидетелями нашей встречи. Я отправил их на другую половину.

Раздался звонок, и я сам открыл дверь. "Элиза! Дорогая сестричка! Какая неожиданность! Входи, входи", - сказал я.

Ради позы, я сделал широкий жест, будто собирался ее обнять. Она отпрянула. "Только тронь, мой повелитель Фонлерой, - и я укушу тебя, и ты умрешь от бешенства".

Полицейские сдерживали толпу, преграждая ей путь вслед за Элизой и Мушари в мой дом. Я плотно задвинул шторы на окнах, чтобы нельзя было заглянуть внутрь. Убедившись, что мы остались одни, я мрачно спросил: