"Зачем ты сюда пожаловала?"

"Уилбер, меня влекло твое неотразимое тело, - сказала она, потом закашлялась и рассмеялась мне в лицо: - Дорогая Мутер здесь и дорогой Патер тоже? - Она быстро поправилась: - Чего это я на самом деле? Дорогой Патер умер? Или это умерла дорогая Мутер? Никак не могу запомнить".

"Мама у себя в Заливе черепах, Элиза", - соврал я.

От одновременно нахлынувших чувства жалости, отвращения и собственной вины у меня свело живот. Исковерканная грудная клетка Элизы обладала ужасным свойством. Комната медленно наполнялась запахом винного перегара. Очевидно, у Элизы были проблемы с алкоголем. Кожа у нее была плохая. Цвет лица такой же свежий, как прошлогодний снег...

"Залив черепах. Залив черепах... А тебе, дорогой братик, никогда не приходило в голову, что дорогой папочка - вовсе не наш отец?"

"Что ты хочешь этим сказать?" - спросил я.

"Представляешь, однажды в полнолуние мамочка потихоньку встала с постели, украдкой вышла из дому и прямо на берегу Залива отдалась гигантской морской черепахе".

Так-то вот.

"Элиза, тебе будет легче, если я скажу, что до последнего вдоха мама будет мучаться от сознания, что так с тобой обошлась?"

"Разве мне может быть легче? - спросила она. - Ну, и вопрос. Как обухом по голове!"

Огромной рукой она обхватила плечи Нормана Мушари младшего.

"Вот человек, который умеет помогать", - сказала она.

Я согласно кивнул головой: "Мы ему очень признательны. Поверь".

"Он заменил мне и мать, и отца, и брата, и свата, и Бога, - сказала она. - Он вернул мне радость жизни. Он сказал мне: "Деньги, любимая, не принесут тебе облегчения. Но мы все же тряхнем твоих родственников, даже если придется душу из них вытрясти".

"Хм".

"Знаешь, он чертовски помог, не то что твои жалкие раскаяния. Ты просто хочешь быть, как всегда, на высоте".