В пыли валялись вывесившие языки собаки, ползали смуглые дети.

Пройдя немного по единственной улице, Джон обнаружил строение, напоминающее салун из малобюджетных вестернов. Проржавевший кусок жести с надписью «Pepsi» смотрелся на нем так же, как реклама «Форда» на изуродованном лике египетского сфинкса.

Солнце палило, так что логично было предположить, что спасающиеся от жары находятся именно здесь. Уайтхед осторожно толкнул прогнившую насквозь (если судить по виду) дверь и оказался в прохладной полутьме.

На него уставились пять пар изумленных глаз. Одна принадлежала бармену, другие – устроившимся за угловым столиком мужчинам в одинаковых широкополых шляпах и белых рубахах.

Повисла тишина, нарушаемая только жужжанием кружащихся под потолком мух.

– Добрый день, – на всякий случай сказал Джон и шагнул к стойке. – Пива, пожалуйста…

Из рассказов того же Кинацина Моралеса он знал, что экскурсии тут бывают редко. На юг Анагуака люди приезжаю, чтобы увидеть Монте-Альбан, а не уменьшенную копию храмов Теночитлана. Поэтому не удивился, когда его появление восприняли как Второе Пришествие.

Но чего Уайтхед никак не ждал – что здесь не понимают испанского!

Бармен выпучил глаза и уставился на посетителя так, словно тот заквакал.

– Э, – Джон несколько растерялся. – Пиво !

Один из сидящих за столом сорвался с места и выскочил на улицу, точно за ним гнался ягуар. Уайтхед посмотрел ему вслед и выразительно пощелкал указательным пальцем по горлу. Потом обхватил ладонью воображаемый стакан и поднес ко рту.

До бармена, похоже, дошло. Он торжественно кивнул и выставил на стойку бутылку коричневой жидкости, мало похожей как на кофе, так и на «Пепси-колу».