— Самарин, вы можете разговаривать, исключая из своего лексикона бранные слова? В конце концов, вы же интеллигентный цивилизованный человек! И отвечайте, пожалуйста, по существу, без излишних комментариев и деталей! — По физиономии старика было видно, он раскаивался за то что не сумел сдержать себя в руках.

Уже спокойным голосом он продолжил:

— Дмитрий, вы мучаете как себя так и меня. Вы наверняка устали. Так помогите нам выяснить — при каких обстоятельствах исчез Керемянский.

Вот паскуда старая! Это же вы его и замочили! Тебе теперь не гей нужен, тебе я нужен. Хочешь что бы я рассказал тебе о нашем разговоре? Ты же сука всё знаешь, по твоему фейсу вижу — хочешь меня за базар потянуть. Ведь ты мне так никаких обвинений и не предъявил! Хотя ты, старпёр вздрюченный, в курсе моих шалостей с жучками и документацией шефа. Да и про письмо тебе всё известно. Что же ты два часа мне тут мозги промывал своими любезностями? Фаустом интересовался? О детстве моём спрашивал? В доверие втиралась, калоша дранная!?

Может я и тормоз — не говорю то, что тебе уже давно известно. Тебе всё равно старик не понять. Хоть корпорация купила мой мозг, но душа не продаётся! Есть ещё такие понятия как совесть, принципы, честь. Один раз я повёлся на ошейник с позолотой — стал корпорантом, но больше этого не повторится.

Ждешь, что меня пробьёт слезой, и я резко пойму, что корпорация лучше родной семьи? Сквозь слёзы и сопли расскажу как злостный педик Керемянский пытался совратить меня с пути истинного? А ты погладишь меня по головке, немного пожуришь, скажешь, что глупый я и должен был обо всём рассказать сразу. Но ведь ты добрый, обязательно простишь. Назидательно погрозишь пальчиком, что бы больше так не делал и с широкой, добродушной улыбкой отпустишь к себе в кабинет. Мы ведь с тобой одна семья, и друг о друге заботиться должны!