А я тебе ни хрена не скажу! Хочешь — стучи директору! Хочешь — трави на меня своих амбалов переростков! Да, пожалуйста! Только вот ты не знаешь то, что известно мне — Фауст перепрограммирован. Пусть твои перекаченные шавки только дотронутся до меня и ваш великий, незабвенный Рим тут же разорится. Да и счета в банках у всех корпорантов аннулируются. Все на помойку отправитесь, милостыню просить будете! Ну, давай же — наедь на меня!

Только учти — кончилась лафа. Хватит! Захомутали Спирита! С ног до головы обложили дерьмом! Достали! Мне плевать, чем закончится этот допрос, ой прошу прощения — разговор двух сотрудников по душам. Насрать на тебя и на корпорацию. Я сегодня же увольняюсь. Возвращаюсь к прежней жизни!

— Слушай очкарик, надоел ты мне. Пойду я, пожалуй, а то дел не впроворот. Фауста нужно дорабатывать. Так что будь здоров, не кашляй. — Надо было видеть лицо старика, за два часа общения он привык к грубости с моей стороны. Но такое он по видимому ни как не ожидал!

Руки очкарика затряслись, весь красным стал как рак. Казалось ещё секунда, и он набросится на меня с кулаками.

Когда взорвётся кипевшее в нём дерьмо я бы хотел быть от этой комнаты как можно дальше. Так что взрыва я ждать не стал а быстро поднялся со стула и и покинул опостылевший кабинет. Очкарик не проронил ни слова мне в след.

Наверное, теперь я точно труп. Ходячий покойник. Я только что забронировал могилу на ближайшем кладбище.

Жаль, ведь жизнь, как ни крути — кульная штука. Особенно теперь, когда я вновь стал самим собой, после трёхгодичного летаргического сна… Стал тем, кем был Спирит всю жизнь — чертовски дерзким сукиным сыном…

«Глендж» — отличная штука, но наверно я зря запихал себе в желудок сразу три капсулы.

Дверь 204-го хлопнула за спиной, не таясь я сунул руку за спину и погладил рукоять игломёта. Ничего, прорвёмся старик. И не из таких переделок выбирались. Губы растянулись в улыбке. Тем более что я снял с Фауста блокировку, теперь он отдельная и независимая личность.