Мы поужинали и сидели возле печки, глядя на пляшущий в щелях дверцы огонь. Лениво перебрасывались словами. Дома у меня шел ремонт, семейство я отправил на "гадательную" квартиру, а сам ночевал у Аскольда.

— Тем летом у нас в реке двое утонуло, а прошлым — один. А до этого — много один за десять лет. Осердчал хозяин.

— По пьяни, должно быть, тонут?

— Не без этого. Но здесь всегда спьяну купались — и обходилось. Если хозяин настроен по-доброму, то никто и не утонет. Озверел народ, что и говорить. Весь лес и весь берег бутылками пластиковыми загадили. Природа, она за себя отомстит…

Далее последовали обычные рассуждения о том, как все хорошо было раньше и как стало плохо теперь. Хороший Аскольд мужик, только зануден не в меру. Но я его прерывать не рискнул. Не положено гостю. А у Аскольда, надо отдать ему должное, все гости вели себя по его правилам, без насмешек и попыток перевоспитать хозяина. Оттого, наверное, что Аскольд ко всем добр и предупредителен. Вот и сейчас, кроме меня, у него гостили Андрей и Ольга.

Ребята молодые, сожительствуют, на свое жилье денег нет. Вот Аскольд их и пустил до весны. Больше народу — безопаснее. Зимой в дачном массиве постоянно жили лишь в трех домах, и до ближайшего соседа можно и не докричаться, случись чего. Ребята смотрели телевизор, а мы посидели еще немного у печки и завалились спать.

Утром, черпая воду из ведра, я краем глаза поймал свое отражение. Какое-то оно было не такое. Подождав, пока поверхность воды успокоится, я присмотрелся повнимательнее. Осунувшееся, серое лицо, как из концлагеря. Совсем не я. Для проверки глянул в зеркало: там я, обычный, лишь лицо слегка припухло после сна. Но поверхность воды упорно отражала изнуренное долгими страданиями и безнадежностью лицо. Ничего не объясняя, я попросил Андрея посмотреть на мое отражение в воде. Он ничего необычного не заметил, а я сослался на то, что мне что-то померещилось. Аскольду я ничего говорить не стал. Почему, сам не знаю.