Доктор тоже улыбнулся и снова открыл саквояж. На этот раз на свет действительно показались конфеты, и Фелиси забыла о своей роли смертельно-больной беззащитной девушки и с детской радостью вскочила со скамейки.
В тот день Джим снова безуспешно просил её руки. Мать Фелиси опять указывала на неразумность отказа, но высокопарное утверждение, что Джим готов отнять за неё всю свою кровь, не казалось девушке достаточно убедительным. К тому же бедняга Джим не имел возможности настаивать - после обеда он должен был быть в банке, и торопился на пригородный поезд.
А в целом летняя жизнь Фелиси за городом текла, как обычно. Раз в три дня она устраивала званый ужин для подруг, а в остальное время честно поглощала фрукты и красный густой напиток, который доктор теперь приносил ей ежедневно. Фелиси привыкла к его странноватого вкусу, и теперь выпивала бокал до дна. А обращение доктора с нею становилось все более непостижимо-загадочным, и Фелиси уже не сомневалась, что вскоре выйдет за него замуж.
Однажды, когда они сидели вдвоем в беседке, доктор взял её руку и попросил:
- Закройте глаза, мисс Фелиси. А теперь расскажите мне: что вы слышите? Расскажите обо всем, не упуская самого ничтожного звука.
Фелиси слышала только щебетание птиц и где-то вдали - распоряжения по дому, которые мать отдавала слугам. Но этого было мало, и, медленно опустив ресницы - у неё очень красивые пушистые ресницы - Фелиси заговорила вполголоса:
- Я слышу, как какие-то мелкие насекомые копошатся под полом беседки... а ещё глубже... я слышу, как журчат грунтовые воды в подземных гротах...
Кто знает, что ещё она готова была услышать, но, приоткрыв глаза, Фелиси прочла на лице доктора мрачное удовлетворение. Мрачное - потому что его жизнь складывалась не так уж счастливо, но все изменится, когда в неё войдет она, Фелиси...
В другой раз доктор попросил её расписаться на какой-то бумаге, но, взяв в руку карандаш, Фелиси вскрикнула - одна из его граней была остра, как бритва. Инстинктивно положив в рот порезанный палец, Фелиси на мгновение почувствовала знакомый вкус - но не может же быть, чтобы доктор поил её кровью! Какая гадость! Но он так забеспокоился, тут же наложил на палец повязку - только чуть-чуть помедлив перед этим.