Слово "ментальщик", производное от официального названия нашей молодой профессии - "работник ментального контроля плазмы"- вышло из употребления. - И вообще, - продолжал Варакса, - чего приуныли? А ну, подкиньте дровишек в костер, вспомню-ка я свою цирковую юность... Огня добавили и на песке очертили круг. Богдан обмотал вокруг бедер широкое банное полотенце - получилось что-то вроде шотландского килта - и начал представление. (Он действительно когда-то работал в цирке, а после прокладывал шоссейные дороги в приполярной тундре, а после учился на философском факультете университета и проучился, кажется, три или четыре курса, прежде чем бросить. Много он по земному шару помотался до того, как к нам прибился). Сперва он жонглировал факелами. Движения его рук были почти неуловимы, быстры и точны, и казалось, что огненная фигура, выписываемая семью стремительными факелами, висит в воздухе совершенно неподвижно и без его участия. Потом показывал фокусы. Тоже с огнем. Варакса глотал огонь и выпускал изо рта длинные языки пламени, огонь вспыхивал сам собой на его открытых ладонях, он извлекал его из ушей и шевелюры, огонь перекатывался по его плечам и затылку из одной руки в другую... Мы восторженно ревели. Под конец, когда костры достаточно прогорели, он объявил, что желает продемонстрировать почтеннейшей публике чудесное достижение индусских йогов - хождение босиком по углям. Мы недоверчиво переглянулись, но послушно разровняли площадку и покрыли ее, следуя указаниям Богдана, равномерным слоем раскаленных углей. Варакса сбегал к "Цандеру" и вернулся со стереокассетником в руках. Он поставил его неподалеку от огненного круга и врубил какой-то свирепый, монотонный ритм - звучали там-тамы, ударные, бас-гитара, и лишь время от времени синтезатор проговаривал какую-то звенящую и журчащую безмятежную фразу, как будто и не имевшую к ритму никакого отношения. Варакса неподвижно стоял, у кассетника с закрытыми глазами, как бы прислушиваясь к .чему-то, но явно не к музыке. Я все никак не мог выбрать место получше.