Я оглядывался назад и видел лежавшую на склоне сигару "Цандера", и солнце кроваво отсвечивало от его титановой брони, и зияла черная пасть главного люка, и все иллюминаторы тоже были темными - на корабле не горел ни один светильник, но где-то там, в чреве этого левиафана сидели четверо со шлемами на головах, и глаза их были закрыты, и они стерегли маленькое рукотворное солнце, имеющее форму баранки, но во всем остальном совсем как настоящее, сотворенное из того же пламени и с температурой в сто миллионов градусов в самой середке... А за "Цандером", на невысоком гребне, раскачивались залитые огнем тонкие стволы пальм, а в темном небе за ними и над ними уже зажигались первые яркие звезды. Очень долго висевшее в неподвижности солнце ушло за горизонт необычайно быстро - буквально за пару минут. Небо стало черным, дружно высыпали звезды, сложились в незнакомые созвездия, а низко над горизонтом в закатной стороне висел ясный, жемчужный шарик - Венера. - А лет этак тысячу назад, - сказал кто-то,- какие-нибудь викинги устраивались на отдых на каком-нибудь островке, вытаскивали на берег свой кнорр или драккар и так же вот сидели у костров, глядели на звезды и думали о том, куда поплывут завтра. - А чем мы от них отличаемся? -ответил голос из темноты. - "Цандер", конечно, не драккар, а космос - не Атлантика, но суть та же - вечное стремление, вдаль, к неведомому. - Это точно,- подхватил сидевший неподалеку от меня Варакса, - разницы никакой. Скажем, раньше все эти триремы и галеры двигали силой своих рук прикованные к веслам рабы, а чем мы, ментальщики, от них отличаемся? Точно так же прикованы через шлемы Дойлида к своему реактору и от него ни на шаг. Сидим, как каторжные, пока палубная команда наслаждается реализацией своей тяги к неведомому... Все заржали, зашевелились. Сравнение понравилось, и после атолла нас иначе как "галерниками" не называли.