Как это ему удается? Я, стараясь не краснеть и не глядя на них, восстановил исходную позу, а капитан, заминая неловкость, предложил Богдану сесть и перешел к делу. - Я позвал вас посоветоваться насчет графика вахт. Полчаса назад у меня был Роберт Карлович, и он не сказал ничего утешительного. Больные войдут в форму не раньше, чем через три дня. Более половины "галерников" недееспособны. А лететь нам еще почти три тысячи километров. Мы с доктором прикидывали и так и этак, разбивали остатки четверок в разных вариантах... Все равно получается, что кому-то придется стоять две смены подряд. Когда я спросил доктора, кто лучше всего подходит для этого, он указал вас, Богдан Янович. Вот я и хочу обсудить с вами... - Евгений Дмитриевич,- перебил капитана Варакса, - ну чего вы крутите? Вам нужно мое согласие стоять две смены? Да, пожалуйста, хоть круглые сутки! Если надо, то я и один смогу плазму держать. Не в этом дело... - В чем же? Варакса замялся, на его лице появилось давешнее выражение, когда он смотрел на Солнце. - Я могу высказать свое мнение? - Да, конечно. Богдан подался вперед и, глядя в упор на капитана-психолога, сказал: - Тогда я бы посоветовал немедленно прервать полет, приземлиться на любую подходящую площадку и погасить реактор. Мы с капитаном ошеломленно уставились на Вараксу. Погасить реактор! Ну, Богдан! От кого угодно мог я ожидать такого, только не от него. Первым опомнился капитан: - Вы это серьезно, Богдан Янович?! - Нет, шутки шучу! - Но... надеюсь, вы сознаете, что у нас с капитаном-штурманом должны быть очень веские основания, чтобы отдать такой приказ? - Основания есть. Через несколько часов на Солнце произойдет мощная вспышка, а значит, тут у нас будет сильнейшая магнитная буря. Мы не сможем удержать плазму в переменном магнитном поле. - Это опасение или твердая уверенность? - Скажем так - серьезные опасения. - Значит, все же не полная уверенность. Это раз. А во-вторых, откуда вы вообще взяли, что будет вспышка? По радио что ли передавали? Варакса на секунду замялся и поерзал в кресле.