Весь следующий день я пролежал в постели, мама и Софи старались быть ко мне очень внимательными, но ни ночью, ни в последующие вечера мне не удалось проникнуть в дедушкину комнату. Везде и всюду, куда бы я ни попробовал сунуться, неизменно находился Эдд. И по тому, что прежде он не выказывал любви к тайникам и одиночеству, я понял, что отчим шпионит за мной. Досадно. Видимо, придется нарушить данное маме слово и уйти в сновидение. Обидно, но что делать — Джулия ждет.

В камине затухает огонь, Герман давно уложен, но маме пока не хочется расставаться с ним, Софи вяжет в мягком зеленом кресле, время от времени поглядывая на хозяйку.

— Как ты думаешь, — мать наконец отрывается от малыша, — Кирилл действительно болен?

— Кирочка просто впечатлительный ребенок, не больше! Фантазер. Я сидела эту ночь в его комнате, так он все шептал во сне: «Джулия, Джулия…» Ах, простите, — Софья заметила, как мгновенно побледнела мама, — я дура.

— Бедный мальчик. Он никак не может смириться с потерей сестры.

— Смилуйтесь, Анна Арнольдовна, ведь он был совсем ребенком — пять лет — что он может помнить? Должно быть, это какая-то другая Джулия, в школе или во дворе… А не так ли зовут доченьку Потоцких?

— Женя. Странно. Он ведь ни с кем, кроме семьи, не общается, кто же напоминает ему о ней? Не понимаю. — Она устало опускает руки, смотрит в окно.

— Не знаю, но только, может, выдумывает, развлекает себя…

— Может… Только не похоже — слишком живо. Я просила тебя проследить, не бормочет ли он что-нибудь странное себе перед сном?