— Не замечала.
— Он же мне обещал.
— Простите. — Софи заслоняет маму, и я из своего убежища не могу теперь увидеть ее лица. — Простите, а может, Кирилл переживает, что Эдуард Николаевич ему не родной отец? А тут еще и маленький ребенок… Ревнует и только.
«Да как она смеет — дура!»
— Может быть, но, кажется, я уделяю обоим сыновьям одинаковое внимание. И потом, что он может помнить об отце? Во всем доме ни одной фотографии, ни одного клочка бумаги… Ты хорошо спрятала его тетради?
— Спрятала, давно уже. А может сжечь, от греха?
— Сжечь?! — Мама переходит на крик, Герка просыпается и начинает хныкать. — Завтра надо будет и вправду показать Кира врачу, это же ненормально, он лучше помнит то, что с ним было в пять лет, чем вчера вечером.
Дальше я не стал слушать и тихонько пополз к себе.
4. Новый знакомый
Джулия очнулась оттого, что кто-то растирал ей лицо.
«Человек, чужой». Девушка попыталась подняться, но все тело болело так, как будто она побывала в пасти дракона или выполнила полный комплекс «Синего меча», не имея возможности предварительно размяться.
— Ты слышишь меня? — Незнакомец склонился к самому уху Джулии. От него пахло как от охотника, но что-то в движениях говорило о подготовке в одной из рыцарских школ. — Выпей, это поможет тебе согреться.
Джулия потянулась за флягой и тут же скорчилась от боли.
— Ничего страшного.
«У него красивый баритон». Джулия сделала глоток. Вино оказалось сладким и горячим, слегка закружилась голова.
— Спасибо.
— Судя по костюму ты пришла сюда из Храма Течений.
Отрицать было сложно, к тому же голова сильно болела, она кивнула.
— Твоя семья или наставник знают, где ты находишься?
— Пожалуй, да. — Вспомнила о Кире, в горле защемило. Только сейчас она поняла, что лежит на теплом коричневом плаще, покрой и расцветка ни о чем не говорили, но было в этом что-то знакомое. Такое далекое, что…