— Не делайте поспешных заявлений, вы их еще не видели. — Он помолчал, насмешливо глядя из-под искусственных ресниц. — Хотя, может быть, вы явились из того исторического периода, когда владение рабами не поощрялось, не так ли? Я читал, что в истории бывали и такие времена. Но в Ровернарке никого не превращают в рабов насильно. Рабами у нас становятся по собственному желанию. Каждый может выбрать для себя, что он хочет. Это Ровернарк, граф Урлик, здесь все — и мужчины, и женщины — свободны и вольны поступать так, как диктуют им их наклонности.

— А звание Духовного лорда тоже соответствует вашим наклонностям?

Епископ снова улыбнулся.

— В известном смысле, да. Вообще-то этот титул передается по наследству. Но, представьте, многие, имеющие на него право, предпочли другие занятия. Мой брат, например, простой моряк.

— Неужели по этим сверхсоленым морям можно плавать? — Я был изумлен.

— Опять же — в известном смысле. Если бы вы познакомились с некоторыми обычаями Ровернарка, они бы вам показались весьма любопытными.

— Не сомневаюсь, хотя был уверен, что не могут они мне понравиться.

Я уже понял, что наблюдаю человеческий род на последней ступени его развития — извращенный, вялый, живущий без всякой цели. И винить в этом людей не мог: ведь у них не было будущего.

И все-таки не мог принять цинизма епископа Белфига.

Епископ громко крикнул:

— Рабы! Моржег! Можете войти!

Они строем вошли в мрачные покои.

— Моржег, — сказал епископ, — может быть, ты пошлешь гонца к Светскому лорду? Спроси его, не примет ли он графа Урлика Скарсола. Скажи, что я пригласил графа погостить у нас, но, разумеется, если у лорда не будет возражений.

Моржег поклонился и покинул зал.

— Придется подождать. А пока вы должны пообедать со мной, милорд, обратился ко мне епископ Белфиг. — В пещерных садах мы выращиваем и фрукты, и овощи, а море снабжает нас мясом. У меня лучший повар во всем Ровернарке. Не возражаете?