Так-то вот, уважаемые господа. Нелегко расставаться с мыслью, что человек — венец и царь природы, не правда ли? И все же этой сказочке, пожалуй, приходит конец. Теперь нам придется жить с оглядкой, придется посматривать, не блеснет ли где голубая вспышка. А блеснет — и научимся бегать быстрее гепардов, зарываться в землю искуснее кротов, уходить в глубь морей сноровистее кашалотов. Это мстят нам индейцы и мстят бизоны. Мстят зулусы и гуанчи, и мстит безобиднейшая Стеллерова корова. Косвенно мстят, конечно, но ответ за них мы держали на днях прямой. Впрочем, я отвлекся. Последний аспект «феномена Всадников», на котором я хотел остановиться,— это возможные причины их исчезновения. Как ни странно, но загадка сия не имеет ни одного, даже квазинаучного объяснения. И именно здесь наибольший простор для фантазии. На самом деле поразительно: существа, ничего не боящиеся, абсолютно неуязвимые для нашего оружия, в течение недели совершенно безнаказанно сеявшие смерть среди людей, внезапно исчезают. Более того, не исчезают, а бегут, бегут в панике.

Подчиняясь неведомому сигналу, поданному, возможно, одним из них, а возможно, группой, с бешеной скоростью стекаются они к своему «кораблю», или «бочке», как ее стали называть с легкой руки одного из очевидцев, и тают в воздухе, словно кошмарный мираж. В чем дело? Непонятно. Конечно, прекрасно, что они в конце концов убрались. Лучшего и желать невозможно. Но должны же мы понять, что повергло их в ужас?! Смеем ли мы облегченно вздыхать и радоваться, коли не способны доискаться до причины их бегства? И если они появятся еще раз, сумеем ли мы повторить «изгнание»?

Попробуем разобраться. Что может отвратить охотника от охоты? Браконьера — очевидно, закон, в лице облеченных властью представителей. Отпадает? Отпадает. Промысловика — отсутствие дичи. Тоже отпадает. Охотника-спортсмена — только зверь, против которого оружие бессильно и который угрожает его собственной жизни. Очевидно, и это в нашей ситуации — ложный ход. Противопоставить что-нибудь весомое оружию Пришельцев и их неуязвимости мы не смогли.