Когда дверь была закрыта, он взял в рот мундштук и, закрыв глаза, жадно затянулся. Сани, как зачарованная, смотрела на него. Ее ноги слегка раздвинулись, и охваченный волнением Малко заметил темный бугорок в низу ее живота. Его-то она не покрыла золотистым лаком.

Малко охватил приступ кашля, раздиравший ему горло. Запах опиума, одновременно приторный и пряный, раздражал бронхи. Уже прошло почти три часа с тех пор, как они начали курить. Маленький горшочек был пуст, но танцующий свет опиумной лампы придавал трем фигурам, растянувшимся на циновках и подушках, фантастические формы. Малко довольствовался тремя трубками. Сани едва притронулась к опиуму, но Фил Скотт заканчивал уже пятнадцатую. Лежа на спине и закрыв глаза, он мерно дышал. Его левая рука играла прядями волос Сани, стоящей на коленях рядом с ним. Молодая тамилка с бесстрастным лицом, устремив взгляд в пустоту, мягко ласкала рукой его грудь круговыми движениями.

Внезапно рука австралийца оставила голову Сани, скользнула по сари, задержалась на узле, завязанном за спиной. Он потянул за один конец завязки. Ткань соскользнула по смуглой коже, открыв грудь, затем спала с бедер Сани. Ее грудь с удлиненными черными сосками, словно две груши, казалась вырезанной из черного дерева. Фил Скотт рассеянно провел по ней ладонью. Сани закрыла глаза, и ее лицо выражало полное блаженство. Рука Фила Скотта задержалась, словно ощупывая контур, а затем снова вернулась на затылок молодой женщины. Другой рукой он расстегнул сари, завязанное вокруг талии, и раздвинул его, обнажая плоский живот с длинным бледным шрамом поперек и дряблой плотью.

Сани открыла глаза. Ее взгляд застыл в каком-то смиренном очаровании на обнаженном животе, словно это была самая прекрасная вещь в мире. Фил Скотт не успел сделать ни одного жеста. Длинные смуглые руки покинули его грудь, скользнули вдоль живота и сомкнулись в форме раковины вокруг плоти.

Потрескивание лампы казалось Малко невыносимым.