Что же касается лошадей, то, зная каждый дюйм поля, они сумели справиться с косьбой и уборкой сена куда лучше, чем это когда-нибудь удавалось Джонсу и его людям. Свиньи хоть и не работали физически, направляли и досматривали труд остальных. Было вполне естественно, что, владея высшим знанием, они приняли на себя руководство. Боксер и Люцерна сами впряглись в косилку и грабли (никаких уздечек и вожжей теперь, конечно, не требовалось) и двигались безостановочно, делая круг за кругом, а свинья, шагая за ними, призывала: "Эгей, товарищи, вперед" или: "Гоп-гоп, назад, товарищи!" - смотря по тому, что требовалось. И все животные, до самых ничтожных, трудились над ворошением сена и сбором его в копны. Даже куры и утки сновали взад и вперед под палящим солнцем, перенося в клювах маленькие пучки травы. В итоге уборка была закончена на два дня раньше, чем при Джонсе. К тому же урожай оказался богаче, чем когда-либо. Ничто не пропало - куры и утки высмотрели и собрали все, до последнего стебелька. И ни одно животное не украло ни одну-единственную жвачку. Все лето работа на ферме шла, как часы. Животные были счастливы. Такого счастья они никогда себе не представляли. Каждая частица пищи составляла остро осознанное наслаждение, ибо это была их собственная еда, своим трудом и для самих себя добытая, а не та, что скупо отмерялась им рукой хозяина. Теперь, когда не было этих паразитов - людей, еды для всех стало больше. И отдыхать удавалось дольше, несмотря на неопытность большинства работающих.

Много трудностей испытывали животные. Так, к осени, когда они убрали пшеницу, им пришлось вымолачивать ее по-старинке, ногами, выдувая мякину собственным дыханием - на ферме не было молотилки. Но свиньи с помощью своего разума и Боксер - с помощью своих громадных мышц - всегда выручали. Боксер заслужил всеобщее восхищение. Он и при Джонсе работал много, а теперь - за троих. Временами казалось, что всю работу на ферме выносил он один на своих могучих плечах.