С утра до ночи он толкал и тащил грузы, всегда оказываясь там, где работа была всего тяжелее. С одним петухом Боксер условился, что тот будет поднимать его на полчаса раньше, чтобы он мог по собственному выбору сделать что-нибудь особенно необходимое до того, как начнется обычный трудовой день. Его ответом на любую проблему, любую неожиданную трудность было: "Работать побольше!". Таков был его личный девиз.

Каждый трудился по способностям. Так, куры и утки спасли для урожая пять бушелей пшеницы, подобрав рассыпавшиеся по земле зерна. Никто не воровал, никто не ворчал, что мало корма; почти совсем исчезли ссоры, драки, зависть, бывшие раньше привычными чертами жизни на ферме. Никто не отлынивал от работы. Во всяком случае, почти никто. Молли, правда, вставала по утрам неохотно, да и уходила с поля рановато на том основании, что нельзя же работать, когда тебе в копыто забился камень. Да и поведение кошки было странное. Все вскоре заметили, что как только начиналась работа, кошка исчезала неведомо куда. Она пропадала часами, появляясь с невинным видом лишь в часы кормежки да под вечер, когда работа кончалась. Но у нее всегда имелись столь убедительные мотивировки и мурлыкала она так нежно, что не верить в ее добрые намерения попросту было немыслимо. Старый Бенджамин, осел, казалось, совершенно не переменился. И после Восстания он работал все так же медленно и независимо, как и во времена Джонса, никогда не отлынивая и никогда не вызываясь добровольцем на дополнительную работу. О Восстании и его результатах он высказываться не пожелал, а когда его спрашивали, не стал ли он счастливее с исчезновением Джонса, Бенджамин отвечал лишь: "Ослы живут долго, ведь никто из вас еще никогда не видел мертвого осла", - и остальным приходилось довольствоваться этим загадочным ответом.

По воскресеньям не работали. После завтрака, который в этот день полагался на час позднее, приступали к церемонии, соблюдавшейся неукоснительно.