- Да-а. Слушай, Джордж, в общем-то у меня все на мази, только вот аккордеон... Больно он тяжелый. - Хм... Надо попробовать подвести его под графу "предметы культуры". - Чего? - Прочти первую строчку. Предметы культуры не входят в число личных грузов. Они считаются достоянием колонии. Мне и в голову не приходило, что я обладатель культурных ценностей. - Вряд ли это выгорит, Джордж! - А ты попробуй, что ж сразу руки-то опускать! Вот так и вышло, что через два дня я выступал перед советом по науке и культуре, пытаясь доказать им, что представляю собой культурное достояние. Для начала я сбацал им "Индюшку в соломе", потом опус 81 Неру, увертюру из "Зари XXII века" Моргенштерна в переложении для гармоники, а под занавес вжарил "Зеленые холмы Земли". Меня спросили, нравится ли мне играть для публики и вежливо сказали, что сообщат о решении совета... А через неделю я получил письмо с предписанием сдать аккордеон в контору, ведающую грузами. Ура! Я таки действительно "культурное достояние"! За четыре дня до старта отец пришел домой раньше обычного - он закрыл свою контору - и поинтересовался, можем ли мы позволить себе что-нибудь вкусненькое на обед: у нас, дескать, будут гости. Я ответил, что все о'кей, мы даже вернем часть пайка перед вылетом. - Сынок! - смущенно сказал отец. - Чего? То есть - да, Джордж? - Помнишь, что говорилось в брошюре про семьи? - Конечно. - Ты был абсолютно прав, но я тогда не решился тебе сказать. Теперь хочу признаться: завтра я женюсь. В ушах у меня зазвенело. Я не смог бы удивиться больше, если бы он меня ударил. Я стоял и тупо смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Потом выдавил: - Но, Джордж, это невозможно... - Почему, сынок? - А как же Анна? - Анна умерла. - Но... Но... У меня не было слов. Я влетел в свою комнату, заперся и плюхнулся на кровать, пытаясь собраться с мыслями. Отец подергал за ручку, постучал в дверь, окликнул меня. Я не ответил. Он подождал немного и ушел. Я не встал с постели. Кажется, я ревел - не из-за отца, нет.