Она стала очень большой и была завернута в белое. Повернув голову вправо, я обнаружил, что на соседней койке спит пожилой человек с усами. К стене возле его изголовья были прислонены костыли. В палате стояла блаженная тишина. Затем тихо открылась дверь, вошла юная санитарка в белом халате, неся широкий поднос, на котором стояли стаканы с чаем и тарелки с сосисками. Тихими шагами, соблюдая благородное молчание, она обошла палату и, поставив на каждую тумбочку завтрак, неслышно удалилась.

Я осторожно, стараясь не шуметь, повернулся на бок и приступил к завтраку. Но на какое-то мгновение я почувствовал боль в ноге и негромко охнул. Этим я разбудил усатого соседа.

– Охайте на здоровье, не стесняйтесь,– добродушно сказал он.– Рад соседству с человеком, который пострадал на проспекте… До вас тут лежал какой-то переулочник,– с оттенком пренебрежения закончил он.

– У меня, по-видимому, перелом? – спросил я его.

– Не по-видимому, а именно перелом и именно правой ноги,– ответил усач. И далее он пояснил мне, что в эту палату кладут только тех, у кого сломана правая нога. Это делается для удобства лечащего персонала и для улучшения самочувствия больных – чтобы у них была общая тема для разговоров.– В соседней палате лежат больные с переломами левой ноги. Среди них есть один мостовик,– добавил он с глубоким уважением, в котором сквозила доля зависти.

– Инженер-мостостроитель? – поинтересовался я.

– Нет, он, кажется, бухгалтер. Но он попал под машину на Кировском мосту. И благодаря ему палата левоножников сразу вырвалась вперед. Мост – это пять баллов, высшая оценка!.. Но зато у нас, правоножников, был один площадник. Он пострадал на площади Искусств, а площадь – это четыре балла. К сожалению, его выписали третьего дня. Врачи ведь не участвуют в нашем межпалатном состязании. Им лишь бы вылечить человека, а мостовик он, или площадник, или двухбалльный улочник, или однобалльник-переулочник – на это им начхать.