– Значит, я, проспектник, тяну на тройку? – сказал я.– Кабы знать бы да ведать!.. Я учту это на будущее.

– Но будьте внимательны! – предупредил меня мой собеседник.– Если вы повредите на мосту левую ногу, то это будет большой проигрыш для нашей палаты.

– Извините за нескромный вопрос, но меня интересует, кто вы по здешней градации – улочник или, быть может, тоже проспектник? – спросил я своего соседа.

– Я вне конкурса,– с грустью признался усач.– Я получил травму на водной поверхности. Попал под речной трамвай. Меня здесь прозвали Трамваич.

– Вы попали под пароход? – посочувствовал я.– Плыли – и не успели от него увернуться?

– Нет, плавать я не умею. Я вышел погулять вниз по Невке, а был туман. И вдруг – этот речной трамвай. Рулевой растерялся: ему бы дать руля вправо – и ничего бы не случилось. А он отвернул влево – и моя нога попала под форштевень.

Видя, что я смотрю на него с некоторым недоумением, Трамваич пояснил мне:

– Я могу ходить по воде. Но я не злоупотребляю этим. В порту я даже дал подписку о нехождении по акватории в рабочее время, чтобы не было лишних разговоров. Я работаю учетчиком в портовом складе.

– А трудно выучиться ходить по воде?

– Не знаю. У меня это наследственное. По семейному преданию, моему деду попалась очень говорливая жена. Он ушел от нее на спецкурсы, получил специальность монаха-отшельника, дал обет молчания и безбрачия и удалился в пустыню. На этом посту он проработал три года, а затем супруга выявила его местонахождение и явилась лично. Поскольку кругом была пустыня, он прыгнул в колодец. Там он обнаружил, что стоит на воде, не погружаясь в глубину. Когда факт непогружения стал известен в верхах, деда хотели повысить в святые. Но потом его дисквалифицировали за моральную неустойчивость: дело в том, что он все-таки вернулся в семью. Он пожалел жену, у которой при виде чуда отнялся язык.

Эта история навела меня на грустные размышления. Я вспомнил, что, когда меня положили на носилки, портфеля со мной не было.