– Существует немало довольно нелепых способов выбирать правительство, – заметил Пьер Лоран. – Первому матадору государства волей-неволей приходится поддерживать отличную физическую форму. Он должен обладать великолепной реакцией, а иначе никогда не станет номером первым. И потом – у него должна быть голова на плечах. Глупец с хорошими рефлексами какое-то время, безусловно, продержится на арене. Но рано или поздно обязательно наступает момент, когда человек может спастись только благодаря своему интеллекту.
– Что, поспорить захотелось? – фыркнула Хелен. – Можешь говорить что угодно, – все равно это самый бредовый способ выбора диктатора, о котором я только слышала!
Дорн Хорстен поставил на доску фигуру, которую держал в руках, и задумчиво произнес:
– Чего я не могу понять, так это зачем элита подвергает себя опасности: ведь к власти может прийти представитель низших слоев общества. Я что-то не припомню такой правящей верхушки, которая добровольно уступила бы свои позиции. А окажись в кресле диктатора не тот – с их точки зрения – человек, он быстренько может свести на нет все их достижения.
Марта сказала – вернее, процитировала:
– Нашей информации относительно этой стороны жизни фалангийского общества недостаточно. Представляется возможным, что одним из факторов, которые помогают сохранять статус кво, является шанс каждого жителя планеты стать каудильо. Когда умирает диктатор, Фалангу захлестывает волна энтузиазма, с которой не сравнится никакой карнавал. Неделями, пока проводятся бои быков и постепенно выбывают претенденты, планета охвачена эйфорией, в которую трудно поверить тем, кто никогда не бывал на Фаланге.
– То-то и оно, – заметил Хорстен. – Если тебе нравится коррида, если ты участвуешь в ней или болеешь за друга, родственника или приятеля на арене, вряд ли ты будешь выступать против системы, при которой разрешены такие зрелища. – Он снова взял с доски фигуру и повертел в пальцах. – Ну, никак я не могу представить себе, чтобы фалангийцы – правильнее будет сказать, власть имущие фалангийцы – позволили стать каудильо крестьянину или чернорабочему.