Хелен как будто наскучил этот разговор; она поднялась.

– Пойду донимать Ферда.

– Кого? – нахмурился Хорстен.

Марта поглядела на Хелен.

– Ты имеешь в виду того нейрохирурга?

– Да, Фердинанда Зогбаума, – ответила Хелен. – Только он не нейрохирург, а какое-то там электронное светило.

– Одно другое не исключает, – заметил Хорстен. – Что же такого особо привлекательного в гражданине Зогбауме?

– По крайней мере, он немногим выше меня, – хихикнула Хелен.

Пьер Лоран сурово поглядел на нее.

– Ты верно сказала – «донимать». Я видел вчера, как ты забрался к нему на колени и принялась дергать беднягу за галстук. А он в это время разговаривал со старпомом.

– Он милый, – заявила Хелен.

Марта фыркнула.

– Ну да, милый! Росту бы ему прибавить – был бы точь-в-точь Линкольн

Хелен бросила через плечо, задержавшись у выхода из каюты:

– Если он перестанет носить ботинки с этими дурацкими каблуками, ты от него глаз не оторвешь.

Пьер произнес задумчиво, глядя ей вслед:

– Эта маленькая чертовка наверняка задаст нам жару и сорвет всю операцию.

Дорн Хорстен пожал плечами.

– С чего ты взял? Во взрослые дела она на людях не вмешивается. А потом, как бы ты чувствовал себя на ее месте? Ей даже читать нечего – разве что детские пленки.

Высадка в Нуэво-Мадриде, официально единственном космопорте Фаланги, прошла совершенно спокойно. Гостей, разумеется, ожидали. Фалангийское посольство на Земле потрудилось недаром: никому, никому не удастся проскользнуть на Фалангу незамеченным.

У выхода столпились биохимики из местного университета, лишившиеся дара речи при виде знаменитого доктора Дорна Хорстена. После взаимных приветствий его увлекли к запряженному лошадьми carruaje