– Офигеть, - сказал капитан.

– Бабочку я точно не представлял, - заявил Андрей.

А Феофил прошептал потерянно:

– Я похожую в детстве в зоопарке видел. Может, это я сотворил...

– То есть мы теперь все так умеем? Ого!

– Только мне не нравится слово галлюцинация. Пусть будет видимость, что ли.

– Фикция.

– О, отлично - фикция.

Эксперименты продолжались. Через полчаса стол оказался завален воспоминаниями о любимых блюдах, а воздух наполнен тропическими бабочками и коралловыми рыбами. Три одинаковых рыжых хомяка деловито бегали по потолку, на полу разлегся трехметровый аллигатор с очень зубастой пастью - не иначе, чей-то ночной кошмар. Должно быть, это выглядело забавно: три лысых удивлённых чувака в тесной каютке, а вокруг мельтешат рыбки с хомяками.

Полный улетай, как сказал бы Кир.

Выяснилось, что Андреевы галлюцинации более изощренные, может, потому, что он и всегда больше деталей примечал. Зато Кир отлично копировал предметы, до трех десятков дублей делал одновременно, те и выглядели одинаково, и двигались синхронно. Еще обнаружили, что одновременно галлюцинаций может быть не сколько угодно: новые появляются, а старые вроде как стираются. Что сохраняется фикция в пределах прямой видимости, а как создатель отвлекся - скажем, спать пошел или по какой другой надобности надолго отлучился - через час глядишь, все придуманное им сдохло.

А когда Андрей "нарисовал" за бортом гигантский алый цветок, заслонивший Венеру, Кир в восторге грохнул кулаком по столу:

– Все, ребята, завязываем с полетами. Доберемся до Земли, будем делать шоу-бизнес. Это ж вы только представьте, какие перспективы!

Вот тогда Феофил и выступил.

До этого момента Феофила в экипаже не воспринимали. Шут с ним, с именем - мало ли, что у родителей в голове творилось. Но во-первых, родился он на Земле - значит тёмная лошадка, раз в космос загремел: земные, они за поверхность держатся. Во-вторых, никто его сюда не звал, не просил - сто лет летали без суперкарго и ничего, обходились.