– Была какая-то бумага, – признался Шамошвалов.

– Принесите, – потребовал сержант.

Пришлось доценту идти на кухню и извлекать из мусорного ведра обрывки упаковки. Ладушкин разложил их на столе, небрежно сбросил на пол прилипшие к бумаге картофельные очистки и уткнулся носом в странные значки, покрывающие бумагу.

– Это-то зачем? – брезгливо поинтересовался Цезарь Филиппович.

– Важно узнать адрес отправителя, – назидательно пояснил сержант. – Созвездие Лебедя это одно, а Тау Кита, к примеру, совсем другое. Вот, я вижу, что здесь кусок вырезан. Где он?

– Представления не имею, – испугался Шамошвалов. – Так и было.

– Та-ак, – подозрительно протянул Ладушкин. – Придется пройти в почтовое отделение. Собирайтесь.

Ошарашенный Цезарь Филиппович подчинился. Уже выходя из комнаты, он обернулся и увидел, что сержант, тщательно спрятавший в планшет упаковку, оставил чертов кристалл на столе.

– Штуковину эту заберите, – недовольно изрек доцент.

– Зачем? – не понял Ладушкин.

– А расшифровывать кто будет? – удивился Шамошвалов.

…На почте сержант за каких-нибудь пять минут расколол расплакавшуюся тетеху, которая чистосердечно призналась в том, что весь последний год сдирает с полученных конвертов марки для внука. Пригрозив ей всеми мыслимыми и немыслимыми карами за нарушение почтового законодательства, Ладушкин удовлетворенно упрятал в служебное удостоверение выданный нарушительницей обрезок упаковки и исчез. На полторы недели.

Цезарю Филипповичу не спалось. Снились кошмары: бездны космоса, фотонные корабли, пришельцы, тянущие к нему цепкие хвощевидные лапки… Странный голос глухо завывал: «Шамо-шва-ло-у-у». Когда доцент открыл-таки слипающиеся глаза, то понял, что это надрывается дверной звонок. За окном начинало сереть утро. На пороге стоял Ладушкин.