Всё это королева произнесла на одном дыхании, ни разу не сбившись на свои излюбленные словечки: «ну, это самое», «короче», «в общем». Что ж, делаем успехи.

Никто не шелохнулся во время её речи, и даже солнечный свет, струящийся из высоких стрельчатых окон на мраморные плиты тронного зала, тоже замер, опасаясь нарушить торжественность момента.

Королева поёрзала, устраиваясь поудобнее на необъятном золотом троне, и бросила на меня короткий, ликующий взгляд. Он означал что-то вроде «Ну как, съел? Так чья взяла, философ?»

Ладно, эти взгляды нам знакомы. Более чем.

— Я только что хочу сказать, ваше величество, — кашлянув, сообщил я не то королеве, не то окружающему пространству. — Старайтесь уж как-то соответствовать, что ли. Имеется, знаете ли, ряд досадных неточностей. Надо бы подкорректировать. Во-первых, ваша свита, — я сделал нарочито длинную паузу, оглядывая притихших придворных. — Так вот, ведомо ли вам, моя королева, что никто — ни бароны, ни герцоги, ни прочая живность в тронный зал с оружием не допускается. Нигде и никогда. Сие дозволено только личной королевской страже. Ну, вы понимаете феодальная раздробленность и озлобленность, заговоры там всякие, смуты… В общем, элементарная техника королевской безопасности.

Королева молчала, переваривая услышанное, и её злую растерянность уловил бы сейчас даже сторонний наблюдатель. Которого, разумеется, нет и быть не может. Сюжет абсолютно приватный.

Я отхлебнул кофе — тот, оказывается, успел уже остыть, и продолжал:

— А кстати, почему Лотарингия? Мелкая, малоинтересная французская провинция. Я думал, будет нечто помасштабнее. Звучит, впрочем, красиво. Лотара-миротворца напоминает… Да, и последняя поправка. Этот ваш верховный инквизитор… Понимаете, ваше величество, имя у него неподходящее. Если Брайен, то никак уж не «де». А если «де», то никак уж не Брайен. Выберите что-то одно. А то ведь гибрид получается.