Ну дела! Дела, да и только!

Что-то еще происходило на экране, но уже совсем не так, как на предыдущем сеансе.

Что-то закипало в Непрушине на экране, хотя и не прорывалось больше наружу. Что-то закипало и в Непрушине, сидящем в зале.

Зрители расходились слегка возбужденными. Обсуждали увиденное, пытались понять замысел режиссера.

– Модернизм, – говорил кто-то. – Сейчас модно ставить модернистские фильмы.

– А кто режиссер? Малиновский?

– Малиновский, наверное. Кто же еще? Или Иванов-Ивановский.

– Многое все же непонятно.

– Тут надо раза два посмотреть. Фолкнер ведь, к примеру, как отвечал тем, кто не понял его роман «Шум и ярость»? Читайте, мол, дорогие товарищи, второй раз. А если снова не поймете, то и третий. Вот так!

– И с именами какая-то путаница. То Маргарита, то Варвара.

– Не-ет. Это не путаница. Это прием такой. Она то Маргарита, когда с Половиновым…

– С Цельнопустовым…

– С Половиновым… То Варвара, когда с Непрушиным. Этим как бы раздвоение характера режиссер подчеркивает.

– Надо бы еще раз посмотреть. – Это сказал уже кто-то третий.

– А что… Погода мерзкая. По телевизору ничего интересного. Пошли?

– Пошли.

Ну уж нет, думал Непрушин, они ведь думают, что я полнейший идиот, что мне жизнь не в жизнь, если по морде не дадут, в душу не плюнут. Они ведь что? Они ведь безнаказанность свою чувствуют. Проглотит Непрушин, все проглотит! При нем что хочешь делай! Его в любую дыру сунуть можно, куда больше никто не полезет. Непрушин – сплошной комплекс неполноценности и вечной неосознанной вины! Да… Опустился, сдался, со всеми согласился… Да только не со всеми. Не со всем! Есть еще искра божия в душе. Ведь больно ей, родимой, больно. Вечно, что ли, носить эту боль?!

Из желавших посмотреть кинофильм еще раз к кассе Непрушин добежал первым. Но его возбужденный бег, тучи разбрызгиваемых капель, странная спешка – все это утвердило еще колеблющихся в мысли, что надо торопиться. Торопиться! Там, у кассы, наверное, не протолкнешься!