В Уссурийске я пересел на вертолет. Мощная механическая стрекоза взвилась над зелено-бурой тайгой, размахнувшейся до горизонта. Ее рассекала блестящая лента реки. Вертолет сделал плавный вираж и полетел над рекой. Хорошо просматривались высокие обрывистые берега, окаймленные прибоем разбивающихся волн. Затем потянулись светлые, острые, как бритвы, косы. На них, будто кальмары, лежали вывороченные с корнями деревья, принесенные откуда-то половодьем. Грелись на солнце стада сопок. Легкие облака быстро плыли куда-то, словно серебристые рыбы, выпрыгнувшие из реки прямо в небо и гонимые теперь "махалками" нашего вертолета.

Меньше чем через час полета вертолет начал снижаться. Внизу, посредине большой площадки показались домики института. Я загадывал, придется ли мне сразу встретиться с Евгением Петровичем, и уже репетировал, что скажу ему. Он очень часто вспоминался мне - высокий, сухощавый, с широкими плечами, малоразговорчивый, сдержанный, с крепко сомкнутым большим ртом. Красила его лицо постоянная улыбка, значение которой все время менялось. Она могла выражать радость или несогласие, снисходительность или протест.

Вертолет развернулся и, едва не срубывая лопастями ветки, вошел в просеку между деревьями. По ней, как по каналу, он подобрался к посадочной площадке. Задребезжал на растяжках какой-то прибор, "махалки" замедлили вращение и выделились из сплошного круга.

Низко согнувшись, я первым вылез из чрева механик ческой стрекозы и зажмурился от яркого солнца. А когда открыл глаза, прямо перед собой на просеке увидел светло-зеленую "Ниву", а рядом с ней - бывшего своего научного руководителя, встречи с которым так ждал и боялся. Не упрекнет ли он меня за то, что я ушел из науки? Разрешит ли мне, отступнику, киноохоту на тигорда?

2

Полосатое тело мелькнуло в зеленой гуще.