Я повел биноклем. Увидел совсем близко оскаленную морду зверя. Пожалуй, она показалась бы не такой страшной, как я ожидал, если бы не мощные клыки. Они были не менее десяти сантиметров в длину и по остроте - я читал об этом в газете - не уступали хирургическим скальпелям. Восемь скальпелей, способных одним махом вспороть кожу буйвола и перекусить кости. Грозно топорщились пучки усов, вздрагивали крупные чуткие ноздри.

Зверь гнал кого-то. Вскоре я увидел и его жертву - косулю. Она мчалась метрах в семидесяти впереди него. Если ей удастся проскочить поляну и добраться до скал у высохшего русла реки, шансы на спасение возрастут.

Я нацелил кинокамеру, нажал на спуск. Приходилось все время менять угол съемки. Обзор здесь был затруднен. Стволы кедров и грабов стояли, как колонны, подпирающие небо. Пространство между ними заросло лианами и папоротниками.

Внезапно косуля повернула в сторону моего укрытия. Она неслась большими прыжками, ее бока ходили ходуном, и я представлял, как бешено колотится сердечко животного.

Она мчалась прямо на меня!

Я проклинал свою неосмотрительность, а рука тянулась к пистолету, заряженному парализующими ампулами. Но в то же время я вспомнил, что тигорды, в отличие от тигров, способны часами преследовать свои жертвы, что они умеют нырять. Возможно, и физиологически они настолько отличаются от иных животных, что содержащийся в ампулах наркотик не свалит зверя или же подействует слишком поздно.

Я шевельнулся, под ногой хрустнула ветка. Косуля на мгновение остановилась, глядя в мою сторону. Ее передние ноги дрожали от невыносимого напряжения, удлиненные глаза, наполненные ужасом, казались такими же черными, как пятно на лбу.

Она прянула в сторону, заваливаясь на бок. Все же не упала, а понеслась дальше, раздирая кожу колючими кустами. Я увидел ее уже на скале. Упираясь копытцами в малейшие, невидимые мне расщелины и неровности, она взбиралась выше и выше. Я вздохнул бы с облегчением за ее участь, если бы теперь сам не опасался стать добычей тигорда.