Вой сирены известил о прибытии пожарных машин, которых он не видел. Он пытался угадать, что происходило дальше на сгоревшей ферме, прислушиваясь к малейшему шороху. Но никаких звуков с места трагедии не доносилось. Вскоре после полудня он проголодался. Паркер не имел понятия, есть ли в лесу в такое время года какие-нибудь съедобные ягоды. Для него, родившегося и выросшего в городе, лес оставался чужим и незнакомым миром.

Когда часы показали три, Паркер встал, потянулся и двинулся обратно. Напившись из ручья, он ополоснул обожженное лицо и зашагал дальше. Добравшись до опушки, остановился и, прячась за деревьями, осмотрелся. На вершине холма хищно вонзались в небо несколько обугленных балок — все, что осталось от дома и сарая. Трава до середины склона почернела.

Пожарные уже отбыли, однако их сменили полицейские, чьими машинами было заставлено все подворье. Паркер видел, как подъехал белый крытый фургон с синей надписью по бокам: «ПЕРЕДВИЖНАЯ ЛАБОРАТОРИЯ».

Итак, блюстители закона обосновались на холме всерьез и надолго. Но Паркер вовсе не собирался бросаться сломя голову в леса, что простирались у него за спиной. Сначала необходимо дождаться, когда они там наверху закончат.

Полицейские копошились наверху, как муравьи. Машины приезжали и уезжали, прибывали грузовики, люди бродили там и сям, собирались, расходились, что-то разглядывали. Уже ближе к сумеркам прилетел вертолет. С гулом и треском он завис над холмом на несколько минут, а затем взмыл вверх и унесся прочь, как рыболовный крючок с огромной шумной наживкой.

С одной стороны, то, что они копались здесь так долго, раздражало Паркера, ибо сильно задерживало его и доставляло ему массу неприятностей, но с другой — радовало, ибо означало, что Ул вместе с деньгами все еще на свободе. Они рыскали здесь, рассчитывая напасть на след, но Паркер знал, что им ничего не найти.