Вик должна растаять, или он теряет квалификацию. Вик растаяла и даже улыбнулась. - Шел бы ты домой, Франсис, - внезапно посоветовала она, и девушки за соседними столами резко повернули головы, как если бы в офис вошел одетый в пижаму Артур Кларидж. Франсис и сам крайне удивился, но упускать момент было бы глупо и не по-джентльменски. - Как скажете, госпожа Хиггинс, - учтиво ответил он, вставая. И добавил негромко и по-человечески: - Хорошо, что со Склавиньским обошлось. Начальница кивнула и вышла из офиса. Для ее возраста у нее была очень даже неплохая фигура, особенно ноги. Особенно со спины. Франсис спустился на улицу и направился к пресс-центровской стоянке. На машину уже навалило толстое одеяло снега, хотя по идее его регулярно счищали подрабатывающие тут мальчишки. Он натянул кожаную перчатку и ладонью смахнул снег с гладкого темно-вишневого корпуса. Машину подарила Марша. Вернее, родители Марши - на свадьбу, - но идея была ее. И теперь все свои карманные деньги она неизменно тратила на подарки мужу, хотя Франсис неоднократно пытался раз и навсегда авторитарно запретить ей это. А теперь вот жена решила устроиться на работу, - так что платиновые авторучки и эксклюзивные галстуки от ведущих модельеров посыплются на него сплошным потоком, хочет он того или нет. Пухленькая глупышка Марша. Франсис улыбнулся. Надо же - если бы он тогда не начал ухаживать за ней назло длинноногой красотке-вамп по имени Линда, редкой, кстати, стерве и шлюхе, - мог бы за здорово живешь пропустить свою женщину. Свою. Единственную. Снежинки плавно кружились в воздухе, мягко опускаясь на только что очищенный вишневый капот. Франсис уже открыл дверцу и, облокотившись на нее, посмотрел вдаль. Улица, где располагался пресс-центр, перпендикулярно выходила на центральный проспект города, и сквозь снежную сетку просматривался отрезок освещенной разноцветными огнями праздничной жизни вечернего города.