А Три мушкетера молчали - такое чувство, что вся эта пресс-конференция забавляла их не меньше, чем Франсиса. Только в самом начале невысокий квадратный Филип Фальски объявил, что им, драматургам-соавторам, совершенно невыгодно заранее убивать интригу, пересказывая сюжет пьесы. И все. Дальше они не проронили ни слова. Но Франсис говорил, что с пресс-конференции надо брать абсолютно все, а уже потом разбираться, что из взятого можно использовать. Что ж, Марша пыталась так и делать. С переменным успехом. - Бен Уэст, Си-Эн-Би. У меня вопрос к господину директору. Прогнозируете ли вы, что новая пьеса даст большие сборы, нежели "Снежинка и Музыкант"? И если да, на чем основаны ваши предположения? Директор театра говорил так быстро, словно отстреливался из пулемета, и Марша сокращала слова до одной буквы, понимая, что навряд ли потом поймет что-нибудь из этих записей. Она попыталась отыскать взглядом свой диктофон в общей груде звукозаписывающих устройств. Вроде бы удалось, только на нем одном была ярко-зеленая петелька, - но горит ли лампочка, отсюда все равно никак не разглядеть. И Марша - черт его знает, почему, - могла бы поклясться, что не горит. - Тина Паркинсон, "Театральная жизнь". Когда вы планируете начать репетиции на большой сцене? Журналисточка изящно перегнулась через стол и шепотом спросила Франсиса: - Вы из какой газеты? - "Древняя башня", - он и глазом не моргнул, называя страшно дорогой и элитарный столичный журнал. Барышня изумленно подняла тонкие бровки, и они скрылись за гладенькой, волосок к волоску, челкой. Ну как, скажите, можно уложить волосы настолько ровно? У Марши это никогда не получалось. Никогда. - А я из "Обозрения", - шепнула журналисточка. - Вы, наверное, не знаете, это небольшая газета. - Лу Эванс, "Светский вестник". Господин Кларидж, вы не впервые играете главную роль в пьесах, принадлежащих перу этих авторов. Скажите, чем для вас интересен новый образ и будет ли по-прежнему вашей партнершей... На букве "р" в фамилии "Кларидж" в ручке кончилась паста.