А актер, как назло, отвечал пространно, приводя любопытные подробности из собственной и чужой личной жизни. А впрочем, ну его. Ее интересуют прежде всего драматурги. Три мушкетера, и точка. Она прикрыла глаза и попыталась проговорить про себя подготовленный вопрос. "Марша Брассен, свободный журналист..." - Интересно, должно быть, работать в таком журнале? Шепот журналисточки звучал мягко, ласково, вкрадчиво. Прилизанная кошечка. Ее тонкие пальчики - естественно, с безупречным маникюром темно-вишневого цвета, - меленько барабанили по столу слишком близко к большой, узкой, благородной руке Франсиса. Ну сколько можно, в конце концов? Марша протянула руку и положила сверху на его кисть. И с привычным ироническим удовлетворением оглядела на собственные пальцы - вот, как раз такие один писатель-классик называл похожими на сосиски. И маникюр никак не сделать, потому что ногти расходятся вверх в форме трапеции, и нижние фаланги заметно поросли мягкими рыжими волосками... Зато на безымянном пальце, - или безымянной сосиске, если хотите, обручальное кольцо. Журналисточка заметила это и больше не интересовалась преимуществами работы в элитарном журнале "Древняя башня". - Господа журналисты, время пресс-конференции подходит к концу. Последний вопрос, пожалуйста. Марша вздрогнула. Как это?! Вопрос, ее вопрос... Тот самый, по которому Три мушкетера запомнят ее, оценят эрудицию и остроумие, и после никак не смогут отказать в эксклюзивном интервью... Интервью драматурги-соавторы давали редко, предпочитая отмалчиваться или отшучиваться на таких вот пресс-конференциях. Это должно было стать совсем неплохим началом журналистской карьеры Марши... "Не тушуйся, не спи и ломись напролом, - сказал Франсис накануне. - Они все так делают, эти журналюги. Все у тебя получится." Она лихорадочно вскинула руку. Вопрос... Надо срочно вспомнить точную, красивую формулировку... "Марша Брассен, свободный жур..." - Лара Штиль, "Обозрение". У меня вопрос к господам Мушкетерам.