Уж тут он был в себе уверен. Кстати, может быть, она не такая уж красавица, - тогда он с чистой совестью повернется и потопает в ювелирный. Риск - неотъемлемый компонент игры. Мужской игры. Швейцар в пурпурном мундире с золотыми позументами широко распахнул дверь перед еще сомневающимся Франсисом, и сомнения так или иначе пришлось отбросить. Швейцар был уже другой, помоложе и выше на целую голову. А гардеробщик тот же самый - невысокий пожилой негр со скорбной физиономией. Когда Франсис вошел, негр как раз принимал белую шубку и еще более белый берет у худенькой старушки в коротком фиолетовом платье, обтягивающем совершенно плоскую, хотя и стройную старушечью фигурку. Волосы у дамы были тоже фиолетовые или, скорее, нежно-сиреневые, под цвет тонких капроновых перчаток. А ножки ведь действительно, черт возьми, ничего! Пожилая леди заметила внимание Франсиса, - не каждый день, наверное, на нее с идиотским видом пялятся годящиеся во внуки молодые люди, - и одарила его ослепительной улыбкой, сверкнув свежевставленными жемчужными зубами. Вот тут-то он и расхохотался. Не в голос, разумеется, и не во весь рот, - снаружи все выглядело вполне невинной улыбкой в глубине усов, - но на самом деле это был хохот, да еще какой! Более чем громовой, более чем саркастический. Мои поздравления, господин Брассен! Бабулька проскользнула внутрь, напоследок стрельнув в сторону Франсиса ярко-фиолетовыми - какими ж еще? - глазами. Печальный негр за гардеробной стойкой вопросительно уставился на него, и Франсис вдруг обнаружил себя в зеркале напротив стягивающим с плеч замшевую куртку. В конце концов, интересно же, что делать этой древней старушенции в таком месте! Поль, будь он здесь, непременно бы полюбопытствовал. И еще он, вдоволь нахохотавшись, объявил бы во всеуслышание: "Вот что делает с людьми женитьба!" Хорошо хоть, что Поля здесь нет. Жалко, что Поля здесь нет. Девушка в серебристом платье пела нежную неаполитанскую песню, и на потолке мягко мерцали крупные неаполитанские звезды.