Странно, что он вообще его узнал. Да, пресс-конференцию им устраивал Франсис, но все переговоры с ним вел Филип Фальски. Сон мог видеть менеджера только мельком, когда он встречал и провожал их у пресс-центра. Что ж, у мужика хорошая память. Наверное, это профессиональное. - Не ошибаетесь, господин Сон. Драматург опустился обратно за столик и указал Франсису на соседний стул. - Присаживайтесь. Если вас не ждут, конечно. Франсис вспомнил о старушке и усмехнулся. Потом подумал о Поле, о ребятах, об Анни, поющей теперь не ему, даже о той длинноногой шлюхе Линде, - и вздохнул. Никто его не ждал. Конечно. Он присел за столик напротив драматурга. - Два коньяка, пожалуйста, - бросил Сон официантке. Новенькой, ни за что б не назвавшей Франсиса на "ты". - Здесь хороший коньяк, гораздо лучше, чем виски. - Я знаю. Что ж, почти как в прежние времена. Выпьем превосходного фирменного "плезирского" коньяка, - пусть не со старыми друзьями и подругами, так зато с самим Альбертом Соном. Все-таки великий драматург. Тридцать три года. Холост. Везет же. И тут Франсис по-настоящему, чуть не до крови прикусил язык, как если бы произнес это вслух. Мысль не прикусить, даже если она такая мелкая, подлая и кощунственная. Счастливая мужская свобода, то есть возможность ежевечерне торчать тут, просаживая деньги на выпивку и баб, - и Марша. Сравнил. Додумался же сравнить! Он уже собирался встать и уйти, вежливо поблагодарив драматурга за приглашение, когда Сон поинтересовался, который час. Было всего лишь пятнадцать минут восьмого, и Франсис решил, что уходить прямо сейчас не имеет смысла. Он обещал Марше быть вовремя и сдержит обещание с точностью до минуты. Торчать же почти полчаса на улице или в машине было бы глупо, тем более что... Альберт Сон! И Марша, бедняжка, неделю рывшаяся в старых газетах, не спавшая полночи перед той злосчастной прессухой. И в результате так и не задавшая ни единого вопроса театральному светилу, сидящему сейчас с ним за одним столиком.