Если этот Сон нормальный мужик, он должен понять. Если он холост, это еще не значит, что он ни разу в жизни не был готов расшибиться в лепешку ради того, чтобы какая-нибудь глупенькая женщина не плакала втихомолку по ночам. Если они, двое мужчин, посидят полчасика в "Плезире" за бутылочкой фирменного коньяка... А Марше можно будет и не говорить, что интервью уже у нее в кармане, а просто дать какой-нибудь контактный телефон, якобы оставшийся в пресс-центре. Этот материал у нее действительно оторвут с руками где угодно, она вернется домой сияющая и счастливая, пряча в сумочке какую-нибудь безделушку для него, Франсиса, она проникнется уверенностью, что способна сдвигать с места горы... Альберт Сон, ну что тебе стоит?... Анни допела латиноамериканскую песню, и музыканты после секундной передышки заиграли джаз. Лампы под потолком зажглись холодным синеватым светом. - Четверть восьмого, - медленно повторил драматург. - Да, сегодня уже навряд ли... Ну что ж. У меня есть не совсем обычное предложение для вас, господин Брассен. - Франсис, - надо бы поскорее перейти с ним на "ты". Официантка принесла две хрустальные рюмки коньяку, и Франсис хотел попросить всю бутылку... черт, денег может и не хватить, лучше не стоит. - Только не спеши считать меня сумасшедшим, Франсис, - с готовностью непринужденно отозвался Сон, еще больше прищуривая совершенно синие теперь глаза. - Барышня, это ведь хороший коньяк? Тогда принесите нам всю бутылочку. Даже если я сейчас предложу за здорово живешь купить твою душу. - За бизнес, - Франсис приподнял рюмку. - И во сколько же ты ее оцениваешь, Альберт? - Дорого, - серьезно ответил Альберт Сон. Слишком серьезно. И тем более неожиданной показалась его улыбка, внезапно взорвавшаяся на лице. Искристая и победная, счастливая и смущенная, радостная и усталая. Улыбка девушки, одевающейся на первое свидание, улыбка мальчишки, подстрелившего самую недоступную мишень в тире, улыбка солдата, осознавшего, что война окончена и он жив...