- Я ответил на ваш вопрос, Лара? Закончить на этом? Или подбить его еще на пару-тройку столь же абсудных откровений? Она откинулась в кресле и скрестила руки на груди. Око за око. Кассету за кассету. Вы наговорите мне на целую полосу, господин Сон. - Допустим. Но не слишком ли много усилий? Почему бы просто не заплатить какому-нибудь брассену, - так потом и напишем, с маленькой буквы, заплатить за то, чтобы он дал такое интервью? Брассен дернулся, чуть не сломав спинку стула. - Я не... Как будто кто-то его спрашивал. - Ну, серьезные дела так не делаются, - Альберт Сон улыбнулся, на секунду убрав руку ото рта. - Да и теперешняя жизнь Франсиса не очень-то отвечает сюжету нашей пьесы. - А после... будет полностью отвечать? - Разумеется. В его голосе прозвучали жесткие нотки, такие неожиданные на фоне обаятельной улыбки. Как и тогда, после реплики Лары про велосипед. Из соседней комнаты донеслось что-то похожее на телефонный звонок, но Сон не обратил на него внимания. Он встал, нагнулся и принялся собирать кофейные принадлежности, недвусмысленно намекая, что разговор окончен. Ну нет, это вы так думаете. Кое-что еще вы должны мне сказать, иначе материал останется без самой вкусной изюминки. - Господин Сон, - Лара встала и сделала шаг с раскрытой сумочкой в руках, приближаясь к нему на диктофонное расстояние, - а если этот самый прототип... некто брассен... откроет журналистам, что это вы исполнили его мечты? Драматург прищурился. Руки его были заняты блюдцами и чашками с кофейной гущей. - А он не будет об этом помнить. И вы тоже, Лара. Вы будете искренне считать, что ваша жизнь всегда была именно такой, с исполняющимися мечтами. Вы, скорее всего, вообще забудете нашу встречу. Впрочем, ровно через неделю я вам о ней напомню, и вы сможете отказаться. Если не откажетесь уже сейчас. Лара поморщилась. Слишком уж часто он повторял эти слова. Словно старался внушить, вдолбить в сознание: откажись, пока не поздно. Пока я не сел в глубокую лужу со своей сказочкой о сбывающихся мечтах.