Мы остановились, и один из военных подошел к окну машины со стороны водителя. Они с Бобом о чем-то тихо поговорили, даже, кажется, поспорили, после чего ученый повернулся ко мне и, виновато улыбаясь, сказал:

— We have to go out. It seems that ya must pass some kind of control. Sorry… Hope, they'll be quick.

Этого только не хватало. Начнут сейчас в задницу заглядывать в надежде обнаружить пару кило гексогена. Но монастырь чужой, а уставы у него строгие — ничего не поделаешь.

Я перехватил вспотевшей ладонью ручку кейса и толкнул дверцу машины. Армия плюс бюрократия — вот настоящий щит любого государства. Ядерные потенциалы перед ним падают ниц…

Проверка продолжалась около получаса. Сначала офицер изучил мои документы: он, лишь мельком царапнув взглядом по загранпаспорту и визе, буквально обнюхал мое разрешение, выданное Правительством США на пребывание на территории и сбор необходимых научных данных. Скрупулезно прочитал бумагу из Университета штата Джорджия, подтверждающую, что именно я должен был приехать из Российской Федерации, а не какой-нибудь uncle Vasya. После этого офицер кивнул солдату, и тот проводил меня в соседнее помещение, где я с удивлением обнаружил врачебное кресло — помесь стоматологического и гинекологического вариантов. Неужели и впрямь полезут в…

Не полезли. Но, закрепив меня в неустойчиво-наклонном положении относительно пола, улыбчивый врач направил прямо в глаза яркий свет. Я недовольно зажмурился. Он долго и пристально таращился на меня, после чего, сняв очки и закусив тонкую дужку, вкрадчиво поинтересовался:

— Drugs?

Я прошептал несколько очень некрасивых русских выражений и уже приготовился вежливо отрицать, как он буквально просветлел: