— Киноварь, — сказал я через минуту, глядя на экран. — Раз, два — киноварь. Кажется, понятно…

Она подняла голову и уставилась на меня, словно я попытался ее укусить.

— Какая киноварь?

— Понимаешь, я вижу на скалах штрих-коды, — попытался объяснить я. — Вчера один, сегодня уже другой. Сначала это был штрих-код от спичек. Теперь — киноварь. Стандартная красная краска.

— Ну и что? — Лара вернула найденное обручальное кольцо в исходное положение — на безымянный палец правой руки.

— Неужели ты не понимаешь?! — Я даже не заметил, как вскочил и принялся жестикулировать. — Спички — это огонь! И киноварь! Их объединяет красный цвет!

— И что? — застегивая бюстгальтер, повторила она.

— Как что?! Это же… Это… — Я набрал воздуха и, постояв так четверть минуты, шумно выдохнул вхолостую.

— Вот именно, — хладнокровно сказала Лара. — Это ничего. Лишь пустой выдох.

— Но… по крайней мере, появилось хотя бы одно логическое звено… — обреченно прошептал я.

— Посмотрим, что ты увидишь завтра. Не думаю, что цепочка продолжится. Я накануне общалась с твоим коллегой из Англии, он тоже в первые несколько дней радовался, а теперь — совсем запутался. Впал, надо сказать, в серьезную депрессию.

Лариса стояла ко мне спиной, подкрашивалась. Я оторвал взгляд от монитора, и посмотрел на ее стройную фигурку. На душе сделалось очень противно — будто в грудную клетку высыпали содержимое переполненного помойного ведра. Общалась она с коллегой из Англии. Ни разу с ученым, видите ли, не спала… Врушка! И шлюшка!

Да и сам я хорош, нечего пенять на других-то. Поскакал вприпрыжку за русской юбкой, старый хрен…

— Мне пора, Миша. — Лара снова выглядела по-деловому. Даже пресловутая юбка казалась только что выглаженной. — Нужно еще материал отправлять редактору, а то получиться, что зря денежки получаю. Надеюсь, еще увидимся.