— Тогда слушайте!
Гард начал с подъемом, но уже посередине рассказа вдруг понял, что загадка «закрытой комнаты» воспринимается друзьями как весьма затасканный детективный сюжет, да иначе она и не могла быть воспринята, уж слишком часто они читали о чем-то подобном в популярных романчиках.
— Самое удивительное, что все это чистая правда, — смущенно закончил Гард при общем молчании.
— Да, чего только не бывает, — после паузы сказал Бейли, спасая друга.
— А этот антиквар был очень богат? — осведомился Шмерль.
— Секрет! — вместо Гарда сказал Кахиня. — Не задавай вопросов, ответы на которые ничего не меняют в уже совершенном деле и в твоем отношении к нему. Но вы знаете, друзья, история Гарда некоторым образом напоминает мне байку про аптекаря и лысину.
— Ну? — Серпино непроизвольно тронул свои пышные усы.
— Сынишка аптекаря, отчаянный химик, любил смешивать отцовские микстуры, любопытствуя, что из всего этого может выйти. Однажды папочка застал его за этим занятием, натурально разъярился, схватил отпрыска за уши, тот вывернулся, отчего зловонная смесь опрокинулась на облезлую оленью шкуру, что лежала на полу. Сутки спустя после экзекуции на шкуре выросла… примерно вот такая шевелюра! — И Карел указал на густую шапку волос профессора Бейли.
— Ну да? — не поверил Шмерль.
— Чистая правда, как говорит наш комиссар полиции. Могу дать адрес аптекаря. Он разорился, потому что с той поры только тем и занимается, что сливает микстуры и пробует их на своей лысине, поскольку его сынишке не удалось вспомнить состав случайной смеси.
— Не понимаю только, какое отношение твоя история имеет к тому, что рассказал Гард, — сказал Честер, постепенно оживая и отходя от своих невеселых дум.
— Какое все это имеет значение? — заметил Рольф Бейли. — Важно то, что такие случаи бывают. И даже нередко. Что, к слову сказать, наша цивилизация без полупроводников? А между прочим, лет семьдесят назад, когда в научных журналах было посвободнее с местом, экспериментаторы часто описывали всякие побочные обстоятельства и казусы, связанные с их опытами.