— Гм, раз это утверждаешь ты, — сказал Гард, — значит, может.

— А как?

— Есть разные способы.

— Нет, ты не увиливай. Какие?

— А чтоб тебя!.. На любой способ ограбления есть статья закона. Сдаюсь.

— Тогда слушай и учись. На безлюдной и темной улице к одиноко идущей даме подходит плечистый мужчина с физиономией Шмерля, снимает шляпу и очень — подчеркиваю: очень! — вежливо просит дать ему взаймы десять кларков. Дамы — почему-то! — дают безотказно, если прежде не падают в обморок… Но разве просьба взаймы, даже у незнакомой дамы, — криминал?!

— Глупость все это, — пробормотал Гард.

— Нет, комиссар, признайся публично, что ты посрамлен! — рассмеялся Рольф Бейли. — Для восстановления репутации тебе придется рассказать нам какую-нибудь таинственную, сногсшибательную детективную байку.

Все дружно закивали, а Серпино даже слегка похлопал ладонью о ладонь, стимулируя рассказчика «бурными аплодисментами».

— И поведаю! — сердито буркнул Гард.

— Может, хватит, а? — робко произнес Шмерль. — Давайте лучше о чем-нибудь другом… не люблю я преступлений…

— Умолкни, галантерейщик! — грубо сказал Кахиня. — Пока я жив, если тебя кто-нибудь ограбит, сообщи не Гарду, а мне, и негодяй с извинениями приползет к твоей Матильде на брюхе!

— За что я люблю нашу компанию, — мечтательно проговорил Бейли, — так это за возможность давать авансы без всякого отчета!

— Особенно когда речь заходит о твоей работе, о которой не только мы, но даже ты, по-видимому, ничего не знаешь, — поддел Рольфа Кахиня, который, как известно, за словом в карман никогда не лез, и Клод снова крякнул определенно в его поддержку.

— Вы будете слушать или нет? — повысил голос Гард, желая взять реванш и потрясти воображение друзей. — Раз в десятилетие: убийство в «закрытой комнате»!

— Будем, будем!